Без Рубрики

Ни для кого не секрет, что старые IT-компании всеми часто воспринимаются как замшелые бюрократические корпорации, в которых сидят одни чопорные дядьки в костюмах и это они придумали слово «инновации», чтобы было на что бюджет осваивать. Ну вот про IBM точно все так думают.

А вот и нет — прямо сейчас старейший производитель компьютеров занят разработкой нового шрифта, который хочет предложить на замену Helvetica, который сейчас является стандартом де-факто. Шрифт называется IBM Plex, будет иметь все правильные начертания — serif, sans-serif и monospaced, — и будет доступен бесплатно для использования с февраля 2018 года.

Как вам шрифт? Мне кажется, он изящнее и современнее, чем стандартная Helvetica. Впрочем, я вообще её не очень люблю.

Мы в свое время на семинарах Яндекса всегда рассказывали про первый в мире рекламный интернет-баннер, который разместили в октябре 1994 года на сайте Hotwired.com. Digiday публикует замечательную и полную историю этого начала интернет-рекламы. Оказывается, первых баннеров было 12, поскольку на сайте одновременно разместили рекламу AT&T, MCI, Volvo, Club Med, 1-800-Collect, Sprint, IBM и Zima. Никаких баннерных движков не было — баннеры просто вручную вставлялись в страницу соответствующего раздела. Не было кук, поэтому единственный способ посчитать хоть что-то про рекламу заключался в просмотре логов веб-сервера и отправке их рекламодателям. Клики считать тоже не умели, поэтому определить количество переходов можно было только сличением по логам тех, кому Hotwired показал картинку, и тех, кто пришел на сайт рекламодателя. Но лучше прочтите сами — это та история, которую не застали даже многие из тех, кого принято считать старыми интернетчиками.

{.lightbox}

Довольно сложно найти в наше время человека, который не слушает музыку. Музыки много разной, она звучит со всех сторон и всегда даже, благодаря смартфонам, есть у нас в кармане. Но давно замечено, что, слушая музыку, далеко не все слушают тексты и понимают, что в песне поётся. В 90-х годах популярный тогда Михаил Задорнов отдельный пласт своего творчества посвятил анализу текстов советских песен, приводя в примеры фразы «Что ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня» или «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону».

Время идет, сочинители текстов не умнеют. Мне тут довелось услышать песню Натальи Могилевской, припев в которой начинается со строчки «Відірватись від землі, під крилом авіаліній». И я задумался. Дело в том, что подавляющее большинство самолетов, эксплуатируемых в Украине и вообще взлетающих в украинских аэропортах, относятся к классу низкопланов — то есть крылья у них крепятся в нижней части фюзеляжа и 100% пассажиров сидят НАД крыльями. Высокопланов у нас немного — это, как правило, АН-24 или АН-140, которые эксплуатируются компанией «МоторСіч» на внутриукраинских рейсах. И вот мы уже можем понять, как скромно выглядит романтическое путешествие в представлении Натальи Могилевской. Можно, конечно, подойти к вопросу шире — к высокопланам также относятся АН-225 «Мрія» и такие военно-транспортные самолеты, как АН-26 и ИЛ-76Д, но вряд ли аскетизм певицы дойдет до этого.

Впрочем, западные исполнители тоже не страдают излишней логикой. Группа Europe в своем знаменитом хите «Final Countdown» вообще наворотила такое, что задумаешься о неземном происхождении музыкантов. Самой первой строчкой второго куплета группа сообщает, что они летят на Венеру (We’re heading for Venus), а потом добавляет, что лететь им много световых лет (With so many light years to go). Поневоле задумаешься, откуда же они летят, если от Земли до Венеры примерно 2 световые минуты.

Так что слушайте музыку, учите языки и будьте внимательны.

Довольно ироничная сложилась ситуация. Мы все помним, как несколько (на самом деле уже 7) лет назад в Google произошли изменения, в результате которых главой компании стал Ларри Пейдж. Ларри сразу провозгласил курс на изменение Google в сторону социальных сетей, после многих попыток в этом поле была запущена Google+, которую все эти годы довольно безуспешно пытаются оживить разными способами.

И вот после всего этого главный юрист компании выступает под присягой на слушаниях в Конгрессе США относительно того, как Россия повлияла через социальные сети на выборы в США и заявляет однозначно и несколько раз — «Мы не социальная сеть».

Members of Congress grilled the executives of Google, Facebook and Twitter this week in a trio of hearings focused on the role that social media played in advancing a Russian disinformation campaign before the 2016 election. Google’s representative at two of the hearings, Kent Walker, the company’s general counsel, made a point of distinguishing the search giant from its internet brethren. Repeatedly and unequivocally, he answered questions at the hearings by saying, “We’re not a social network.”New York Times

Возможно, что в Google теперь даже рады тому, что Google+ не полетела?

На этой неделе развернулась эпическая дискуссия, если вы не заметили. Оказывается, Google в очередной версии Android нарисовал неправильный бургер — в нем пластинка сыра почему-то лежит под котлетой, а не наоборот, как это делается на самом деле.

Делом заинтересовался даже CEO Google, а вчера на обед в Гугле подали Android Burger — то есть как раз такой, как нарисовали.

Lunch at Google today: an "Android Burger" ? pic.twitter.com/I4dwOUPASg

— Brad Fitzpatrick (@bradfitz) November 3, 2017

Попутно по казусу успели потоптаться другие бренды фастфуда. Baskin Robbins посоветовал обсуждать правильность бургеров за десертом в виде мороженного.

Но лучше всего выступил небольшой индийский ресторан.

В общем, есть, конечно, повод задуматься — может, в Андроиде не только бургеры неправильные?

Когда стремление юриста застраховаться от всего встречается с умением человека вообразить себе еще больше, получается очень смешно.

Пришел ко мне клиент проконсультироваться. Скорее даже просто поговорить и позадавать вопросы. Но клиент серьезный и американский и занимается инвестициями, поэтому просит заполнить compliance опросник, чтобы застраховаться от обвинений в нарушении требований SEC. Мне не сложно, конечно, отметить правильные пункты, тем более, что в публичных компаниях я не работаю, не консультирую их и так далее. Но вот мне встречается пункт, про который я не просто не понимаю, зачем он, но и легко додумываю, в какой абсурд он разворачивается:

Are you currently or have you, at any time, been the subject of any fine, sanction, investigation, action or proceeding commenced by any governmental body or agency, regulatory authority or self-regulatory organization?

И тут я понимаю, что под «any govermental body» попадает даже украинская полиция, а под «any fine» — штраф за нарушение правил дорожного движения. И получается абсурд — если меня хотя бы раз оштрафовали за превышение скорости, то я уже не могу консультировать клиента?

Замечательная история вчера произошла — сотрудник техподдержки Твиттера в последний день работы в компании взял и удалил аккаунт Дональда Трампа.

{.lightbox}

И целых 11 минут Америка наслаждалась — пользователи делились в Твиттере, как им хорошо без вечного источника дурацких заявлений.

Dang. That was the best five minutes of the year.

— Gina Dalfonzo (@ginadalfonzo) November 2, 2017

Интересно, а если на 11 минут у Трампа отобрать ядерный чемоданчик, миру станет так же приятно?

Я сегодня побывал в очень необычном месте, о котором много слышал и очень хотел побывать — в старом берлинском аэропорту Tempelhof.

Прежде всего, это историческое место. С его поля взлетал Орвилл Райт, садился Чарльз Линдберг, совершались первые в Европе регулярные пассажирские рейсы, первые рейсы «Люфтганзы», да один «Воздушный мост» времён первого берлинского кризиса чего стоит.

Во-вторых, здание терминала аэропорта входит в четверку крупнейших зданий мира. 284 тысячи квадратных метров только внутренних пространств, а территория всего поля превышает по площади княжество Монако.

В-третьих, аэропорт впервые был закрыт для пассажирских рейсов еще в 1971 году, потом в середине 80-х его открыли снова и окончательно закрыли в 2008-м году.

И вот с тех пор город Берлин — как муниципалитет, так и все горожане, — пытается придумать, что сделать с этим громадным пространством.

Забегу вперёд и скажу, что окончательно не придумали.

Первый вариант заключался в том, чтобы просто продать землю под застройку. Спорили несколько лет, в итоге на городском референдуме проголосовали за то, чтобы лётное поле превратить в парк.

Кстати, один из совершенно сумасшедших вариантов заключался в том, чтобы в здании открыть клинику пластической хирургии, а на поле принимать частные джеты. Даже инвестор был :).

Сейчас территория лётного поля открыта для всех. А терминал в основном закрыт. Сотрудники городского предприятия Tempelhof Projekt занимаются содержанием здания и разрабатывают план трансформации комплекса.

Чтобы был понятен масштаб проблемы — только на содержание здания в год тратится 40 миллионов евро. Размеры помещений поражают. Последние два года в части ангаров разместили беженцев из Сирии — сейчас их 4 тысячи человек и их вообще не видно на территории. Впрочем, на территории не видно вообще никого — ни сотрудников комплекса, ни сотрудников нескольких сотен компаний, которые арендуют небольшие помещения в качестве офисов, ни полицейских — главное управление полиции Берлина размещено в одном из корпусов. Опять же для понимания масштаба — площадь одного ангара (а их полтора десятка) примерно равна площади всех трёх этажей старого терминала одесского аэропорта.

Проект медленно и не всегда уверенно движется в направлении, которое авторы назвали Berlin Creative District. С одной стороны, надо сохранить историю, которая здесь встречается на каждом шагу. С другой — использовать громадный объект с пользой для общества. Мне рассказали, что одной из целей является сохранение гибкости, чтобы и иметь возможность использовать терминал для очень больших и крутых целей, но и не переделать его исключительно в экспоцентр, например.

И при всем этом — это общественный проект на общественные деньги, поэтому его цели так или иначе меняются довольно часто под влиянием общественности и политиков, а скорость принятия решений и их осуществления, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Впрочем, меня поразило еще то, что даже при таком масштабе проблем, состояние здания практически идеальное. Внутри чисто, очень тихо, мне не удалось увидеть ни одного разбитого окна или сломанного элемента, зато я испытал полное погружение в атмосферу 70-х, когда на поле садились самолеты, а в основном зале толпились пассажиры.

Мне только жаль, что результатов этого грандиозного проекта мы дождёмся лет через 20-30 в лучшем случае.

Одной из интересных черт ведения небольшого бизнеса (или стартапа, если хотите) заключается в том, что в процессе нарабатывается очень много смежного опыта из самых разных областей. Помню, как в свое время меня удивляли квалификацией в сфере интернет-рекламы представители самых разных бизнесов — от торговли бытовой техникой до недвижимости. С ними было довольно тяжело спорить специалисту, хорошо знающему разные отрасли — как раз потому, что их опыт, хоть и более специализированный, был намного глубже и детальнее.

У нас в Терминале 42 тоже нарабатывается масса такого опыта, казалось бы, не относящегося к основной деятельности. Мы знаем, какой маркетинг работает, а в какой даже не стоит идти — например, поисковая реклама отличается поразительно низкой эффективностью для коворкингов и мероприятий в них. Зато важна социальная активность. Мы проводим много мероприятий, каждое надо анонсировать в сетях, опубликовать на сайте, периодически упоминать по мере приближения, упомянуть в почтовой рассылке — и везде нужно что-то написать. Так написание анонса из простого действия становится отдельным направлением, в котором занято несколько человек.

Скажу сразу — я не знаю и не собираюсь узнавать, как именно стиль текста влияет на экономические показатели мероприятий. Есть события, на которые покупают билеты, вообще не читая анонсов, есть такие, которые не продашь самым изысканным копирайтом. Мы сформулировали свои требования к стилю написания наших текстов в основном «от противного» — собрали все черты, которые опротивели в анонсах, которые нам попадались, и стараемся так не делать. Как именно? Вот небольшой перечень:

Контролируем использование неполных предложений. Не надо стесняться подлежащих. Плохо «Приглашаем на мероприятие». Хорошо — «Мы приглашаем на событие». Помимо демонстрации странной боязни говорить о себе в первом лице, вы начинаете предложение с глагола, придавая ему странно-повелительный оттенок.

Избегаем использования будущего времени и несовершенных форм глаголов применительно к мероприятию. В сочетании с неполным предложением получается псевдостильный ужас «будем говорить о». Читается абсолютно директивно — «мы будем говорить, а вы как знаете». Хорошо — «На встрече мы поговорим о».

Никогда не используем обороты «уже завтра», «уже сегодня», «прямо сейчас». Попытка надавить на восприятие для 100% мероприятий приводит к тому, что восприятие атрофируется для 100% мероприятий.

Не используем слова «уникальный», «главный», «неповторимый» и прочих абсолютных форм. Никаких «главных событий лета», «главных лекций этого понедельника», «уникальных сочетаний неповторимых исполнителей».

Не разрываем фразу на отдельные предложения. Да, согласен. Это сильный прием. Если вы умеете им пользоваться. И пользуетесь к месту. А если нет? А если нет и частой остановкой интонации вы пытаетесь имитировать отрывистость действия — то примерно в 95% случаев возникает ощущение непоседливости клубной тусовщицы, которая пытается произвести впечатление метаний сложной личности.

Ужасно, когда текст слеплен из независимых абзацев. Вы встречали такой — в нем первым абзацем идет «приглашаем», дальше несколько фраз из совершенно пошло-романтической кино-радио-начитки, а потом «такого-то числа» — это и в радийной рекламе ужасает, а в печатном тексте заставляет отфильтровывать весь текст.

Выработать принципы мало, надо им следовать. Невзирая на хорошесть организаторов, которые приходят с нами сотрудничать. Да, они хорошие мальчики/девочки/ребята, но тексты в подавляющем большинстве случаев писать не умеют. Поэтому мы даже не даём им шанса — все тексты пишет наш копирайтер, в редких случаях я сам (не тогда, когда больше некому, а когда мне кажется, что быстрее или просто хочется), в особо редких случаях — кто-то другой, но тоже наш сотрудник, которому можно ткнуть пальцем в ошибки и исправить.  Если вдруг где-то у нас появляется текст, присланный организатором, то втык тому, кто опубликовал, обеспечен, а анонс снимается, даже если это ведет к остановке продаж.

Наверное, в конце такого текста надо подвести итог — каковы результаты такого подхода и как стало лучше. Повторю — не знаю и не знаю, как узнать. Но один результат есть — нам не противно.

Относительно незамеченной прошла новость конца сентября — EasyJet, один из крупнейших европейских лоукостеров, объявил, что он начинает сотрудничество с американским стартапом Wright Electric, который занимается постройкой самолета с электрическими двигателями. EasyJet надеется на начало полетов такого самолета в следующем десятилетии и планирует использовать его на 20% своих рейсов, преимущественно на коротких рейсах, типа Лондон-Париж.

Учитывая, что стоимость авиатоплива составляет очень немалую часть стоимости авиабилета (по разным калькуляциям, от 25 до 40 процентов), даже сложно представить, сколько в таком самолете будет стоить билет. Потенциально, если перелеты на 335 миль (то есть 530 км) будут обходиться в несколько долларов, то есть примерно соответствовать пригородному транспорту, это может вообще стереть разницу между городами, вам не кажется?

Фред Уилсон — известный венчурный инвестор, — отвечая на твиты о том, что он якобы предсказывает крах криптовалют и, наоборот, советует всем вкладываться, сформулировал набор советов, кому и сколько своего портфеля надо держать в крипте:

If you had to pin me down on a number, here is where I would end up:

• young, aggressive risk taker – 10% of net worth in crypto
• sophisticated investor seeking a high performing portfolio – 5% of net worth in crypto
• average investor, slightly conservative, but with some appetite for risk – 3% of net worth in crypto
• retiree seeking to preserve portfolio value and generate income – 0% of net worth in crypto

AVC

Вопрос, что делать совершенно безбашенным криптоэнтузиастам, которые 100% всего держат в крипте, к теме не относится, поскольку эти криптоэнтузиасты вряд ли заслуживают названия инвестора.

А жив, между прочим, курилка, и даже вызывает интерес инвесторов:

There haven’t been any big developments with the company, but Piper Jaffray analyst Samuel Kemp sees a couple things fueling recent optimism around the company. For one, the company’s recently introduced Groupon+ option, which lets customers get cash-back deals without actually printing out coupons, seems to be taking off. The deals are simply linked to users’ credit cards.

Groupon+ launched at the beginning of the month and Kemp thinks more people have been playing around with the feature, especially since the company offered a popular deal on Starbucks beverages this week. “A lot of people are seeing tangible improvement in the product and that it’s taking a lot of the friction out,” Kemp tells Barron’s Next. Since Groupon+ simply gives users cash back on their purchases, people don’t have to bother with coupons or looking like cheapskates when they pay.

More broadly, Wall Street seems to like that Groupon has finished restructuring its business through cost cuts and can now get back to work. “Investors can get behind the idea that focus is good for a company,” Kemp says.

А еще на него положила глаз IAC — это компания, которой принадлежит, в частности, Vimeo, Ask, бывший About.com, The Daily Beast, ну и разные мелочи. Все же 32 миллиона живых пользователей в Северной Америке совсем на дороге не валяются.

В «Зеркале Недели» сегодня вышла статья Виктории Сюмар (глава комитета ВР по свободе слова и информационной политике) про то, что надо заниматься информационной политикой и как мы до сих пор этого не делаем. Казалось бы, уж не в предверии трехлетия собственных полномочий на таком посту политику приличествует настолько критически подходить к положению дел в собственной сфере деятельности, но тем не менее всё плохо и так далее. Во всем тексте прослеживается слабо скрываемое желание всё плохое запретить, чтобы всему хорошему досталось внимание аудитории, и в качестве примера приводятся пресловутые квоты на радиовещание.

Один из способов стимулирования развития украинского информационного пространства, который пришлось взять на вооружение, — это квоты. «Это не либеральная и слишком регламентирующая мера», «это невозможно в современном открытом мире», «это не будет работать, ибо диктует рынок и потребитель», «у нас нет столько украиноязычного качественного продукта, чтобы обеспечить 24 часа эфира» — это только часть аргументов, которые месяцами доводилось слушать, вводя квоты на украинскую песню в радиоэфире.

И вот через год у нас есть результат. Весь этот год действовала квота в 25%, с ноября — установленный законом на радио минимум — 30% песен. Но ситуация оказалась куда более оптимистичной, чем наши самые смелые предположения. Уже сейчас реальная часть украинских песен в радиоэфире — свыше 40%. Почему? Все просто. Да, рынок отрегулировал. Украинцы могут производить качественный музыкальный продукт и, главное, хотят его слушать. Он имеет высокий рейтинг.

Я немало за последние пару лет положил собственных усилий на знакомство и посильную популяризацию украинской музыки. В «Терминале 42» проходили концерты самых разных исполнителей и мы с удовольствием придумаем что-нибудь еще. Но, поскольку иногда я еще и слушаю радиоэфир, я должен сказать, что любой, приводящий в пример победы украинского продукта квоты на радио, очень сильно стремится выдать желаемое за действительное.

{.lightbox}

К сожалению, спустя год действия квот картина выглядит примерно так — у каждой радиостанции есть какой-то свой формат, который она пытается соблюдать и ради которого её и слушают. Просто теперь этот формат составляет 70% эфира. Остальные 30% — это нечто украинское, не вызывающее отвращения у владельцев радиостанций. Причем что именно — зависит от конкретного распорядителя эфира. Одесское «Просто Радио» ставит практически только Вакарчука и Океан Эльзы, Радио РОКС половину квот выполняет «Братами Гадюкиными», особо отличилась одесская же «Радио Feel», которая в среднем несколько раз в день ставит «Шукаю тебе» в исполнении Сергея Мазаева и «Морального кодекса». Украинская часть эфира легко распознается в любом эфире — она никак не влезает в формат радиостанции и вообще сильно отличается просто по саунду. И, наконец, объем украиноязычной ротации постыдно мал — никто не ставит новые и интересные группы, потому что — а зачем? В итоге даже человек, очень интересующийся украинской музыкой, просто относится к этой части эфира как к неизбежному злу, которое надо перетерпеть — чуть менее неприятно, чем рекламная пауза, но точно не то, ради чего стоит выбирать радиостанцию.

Ну, и понятно, что молодые, талантливые и даже гениальные украинцы, поющие на английском, в эфир не попадут вообще никогда. Ну, например, прекрасные SINOPTIK, выигрывавшие звание лучшей молодой группы Европы, или почти все песни Zetetics. Или Postman. Или «Let me» Панивальковой. Не говоря уже о экстремальных примерах типа Жадана с Собаками, Kozak System или Вагоновожатых. И рынок тут, конечно, не причем.

Я регулярно оказываюсь в позиции наблюдателя сразу за двумя мирами. В одном из них сверхквалифицированные маркетологи углубляются в дебри управления аудиторией, умудряясь практически ничего не знать даже о простых принципах работы инструмента, которым они пользуются. В другом — суровые гики с легкостью оперируют программно-математическими абстракциями любой сложности, регулярно прокалываясь на элементарных вопросах маркетинга, где, казалось бы, вполне хватит простой житейской логики. Но житейской логике явно не хватает спецсимволов, протоколов и трекера, чтобы её всерьез воспринимали гики. И ладно бы они просто высказывались, как это регулярно делает коллега Umputun в подкасте Радио-Т, так они же и действовать таким образом пытаются.

Есть такой швейцарский сервис ProtonMail. Компания предоставляет услуги электронной почты, но фишка сервиса в том, что пароли пользователей в нем шифруются необратимо, а вся остальная почта шифруется ключами, которые генерируются на базе этих самых паролей и только в таком виде и хранится сервисом. Они честно предупреждают, что, если вы забудете пароль, то они ничем не помогут, поскольку способа восстановить пароль не существует. Поэтому же сервис не предлагает стандартные способы доступа к почте, типа IMAP или SMTP — только через браузер или мобильное приложение.

Первое ощущение из разряда «Ну как же так?» меня посетило, когда я обнаружил, что у суперсекьюрной почты не была предусмотрена двухфакторная авторизация. Казалось бы, это такое общее место, что и говорить не о чем, правда? Вместо этого они придумали систему двух паролей, с которой мучались сами и мучали других и в итоге сделали обычную двухфакторную авторизацию, как у людей. Правда, оставив систему двух паролей — поэтому теперь можно логиниться одним паролем, можно добавить к нему второй фактор, а можно переключиться в два пароля без второго фактора. Видите, как понятно и просто, ведь для людей же делали.

Но сегодня они меня покорили. Я уж не знаю, что там произошло, но вот какое письмо я от них получил:

{.lightbox}

Чтобы было понятно — это письмо пришло на почтовый адрес, указанный для резервного доступа к аккаунту и находящийся за пределами сервиса. Выглядит это примерно как звонок iPhone из истории про мальчика и гопников. Я, правда, сразу вспомнил, что в старое советское время список сведений, относящихся к гостайне, сам носил гриф «Для служебного пользования» и вручался для ознакомления после соответствующего обязательства эту тайну хранить. А проводя параллели со швейцарскими банками, это практически равносильно почтовой открытке из банка с сообщением, что вам сегодня пришли два денежных перевода, зайдите забрать, мол.

И вроде понятно, что ничего плохого, кроме хорошего, они в виду не имели — аккаунты многие заводят не для регулярной переписки и надо как-то им сказать, что пришло письмо. Но, мальчики, но какого черта?

Twitter начал тестирование удвоенных твитов — до 280 символов, причем, как мы помним, они уже не считают ни упоминания, ни отметки о ретвите, так что теперь всем нам, когда-то привыкшим оставлять запас от 140 символов на всякий случай и как-то выражать мысль лаконично, должно быть раздолье.

Включить себе такое тестирование несложно — уже готов код, который при визите на tweetdeck.twitter.com увеличит вам лимит, пишите, что хотите.

И вот мой твит на почти 250 символов. Что неизбежно ставит вопрос — а что теперь писать в таком количестве?

А вы умеете постить твиты длиной в 280 символов?
Оказывается, это не очень сложно, но вот что написать такого в удвоенном количестве — ума не приложу. И, кажется, пока что это довольно распространенная проблема для сделавших себе такой доступ 🙂

— Sergey Petrenko (@gray_ru) September 28, 2017

Все же в старых ограничениях была основная прелесть сервиса. А для длинных текстов есть масса возможностей — как старых, так и новых.